Станислав Мартюк про жизнь, театр и праздники города

Станислав Мартюк про жизнь, театр и праздники города
Февраль 22 12:08 2017

Вы хоть раз были на театрализованной постановке в Керчи на горе Митридат 8 мая? А знаете, как в нашем городе умеют гулять на День Рыбака? Помните, когда был самый шумный и веселый праздник ко Дню нашего города-героя? Скучаете за «золотыми» годами театра имени Пушкина? Если вы хоть на один из вопросов ответили да, значит, это интервью вас не оставит равнодушным.

Станислав Иванович Мартюк – не просто заслуженный деятель культуры, а легенда Керчи. Благодаря ему, наш город знают далеко за пределами Крыма. Чтобы посмотреть его театрализованные представления в Керчь съезжались туристы со всей страны. Именно он сделал театр им. Пушкина таким, каким его помнят большая часть керчан. Благодаря Станиславу Ивановичу керчане танцевали на набережной под чарующие мелодии оркестра.

мартюкСписок «благодаря ему» можно продолжать долго. Он неоценимо много сделал для города. И не для того, чтобы войти в историю, заработать денег или обрести популярность. А потому, что иначе он не мог. Ему важно было дарить людям праздник и хорошее настроение. Он был основателем десятков фестивалей, турниров и мероприятий, которые канули в историю, как только Станислав Иванович «сошел с пьедестала».

Станислав Иванович Мартюк олицетворяет собой целую эпоху культурного процветания и возрождения Керчи. Это время, когда все хотели поступить в Керченское музыкальное училище, а на улицах музыка оркестра звучала громче, чем рёв моторов автомобилей.

Редакция KerchINFO.com заглянула в гости к Станиславу Ивановичу, чтобы узнать больше о его жизни и о том, через что ему пришлось пройти, чтобы о Керчи узнали во всем постсоветском пространстве.

Про жизнь

Я родился в Чаплинке (Херсонская область, — прим. ред.) 22 февраля 1942 года. Дальняя авиация, прилетевшая с Урала бомбить подступы к Крыму, скидывала бомбы такого размера, что трясло весь город. У мамы в этот период начались схватки. И я родился под столом «с перепугу». Разве может, рождённый в таких условиях, быть обычным? (смеётся, — прим. ред.). 

Отца убили на войне. «Снял» снайпер, когда он выбегал из окопа. Отец даже не знал, что мать беременна. Какое-то время я воспитывался в Бериславе на Днепре, потом у тётки в Керчи. Она-то меня и отвела учиться в школу. В школе №2 им. Желябова я окончил десять классов, потом отучился в местном техникуме и отработал год практики в шахте. После этого получил направление на военную службу в Катерлез. Но я охмурил дочку военкома, и он меня настойчиво просил перестать за ней ухаживать. Взамен на это я выторговал службу на Черноморском флоте.

Я человек верящий, но не верующий. В церковь не хожу, поклоны не бью. Но с Богом в сердце. Бог – это совесть человека

После армии два года проработал на водоканале, а затем, по совету Григория Чемереса, который был моим начальником, мне предложили создать клуб при Труболитейном заводе. 

Я за первый месяц работы дома спал три дня. Остальное время проводил либо в клубе, либо в командировках. Купил в Москве все инструменты для эстрадного оркестра, хотя до этого в Москве ни разу не был. После этого оркестр СРЗ перешел ко мне. Закупил мебель, оборудовал сцену, купил усилитель. Все, что появлялось новое, сразу было у меня: цветной телевизор, болгарский усилитель и многое другое. За такую «добычу» меня можно было запросто посадить в тюрьму. Ведь я все время что-нибудь нарушал. Но иначе было никак…

В нашем Клубе при труболитейном заводе было все: большой эстрадный оркестр, взрослый оркестр, детский оркестр, вокально-инструментальный ансамбль, танцевальный коллектив, драматический коллектив, курсы кройки и шитья, курсы машинописи и даже бильярд. 

Наш оркестр полюбился многим членам райкомов и горкомов. Все приглашали на выступление. Однажды случилось так, что мы договорились провести субботний концерт в Нижнегорском районе, где нас давно ждали. Однако в последний момент оказалось, что эта суббота назначена рабочим днем. Но как мы могли оставить людей без праздника? И мы поехали без разрешения директора и парткома. Нас очень больно «били» после этого: мол, я обнаглел, завод мне деньги платит, а я так поступаю… Я согласен, что это была наглость, но вынужденная. Я получил последнее предупреждение. Ой, сколько таких было.. (смеётся, — прим. ред.).

Я никогда никого не слушал, но пережил семь первых лиц города и 15 начальников отделов культуры. Меня пытались исключить из партии 22 раза. Например, когда я поддержал бардовское движение в Барзовке (легендарный бардовcкий палаточный лагерь в Крыму под Керчью, организованный Юрием Ивановичем Черноморченко, — прим. ред.). 

Позже я был правой рукой Леонида Ивановича Грача, когда он занимал должность председателя профкома на «КерчьРыбПроме». Тогда я окончил профсоюзную школу и помогал ему. Мы такого с ним начудили в городе (улыбается, — прим. ред.): забрали и достроили стадион, создали футбольную команду «Океан», построили микрорайоны Марат 1 и 2, построили там два детских сада. Также я создал объединение клубов в культурно-спортивный комплекс. Он мне зачем нужен был? А для того, чтобы я мог туда официально деньги «перегонять» в воспитательных целях. За эти деньги в сквере Мира возле театра на выходных играл духовой оркестр. 

В итоге, я решил, что пора поступать в Высшую школу культуры, после того, как к очередной годовщине советской власти организовал праздник улицы. Он прошёл на «ура». Потом им долго еще восхищались.

Про театр

Я пришел в Керченский горком партии и доложил, что к вам приехал специалист, которого приглашают в три места в Ленинградской области и в Ленинграде, в том числе. Если я вам не нужен, то поехал. Ведь мне в Киришах предлагали даже не квартиру, а целый особняк.

Но меня попросили остаться и возглавить театр им. Пушкина.

Мне никогда не нравилось название «ГДК» («Городской дом культуры», — прим.ред.), но потом одна журналистка предложила другую расшифровку – «Дом, где живёт культура». С этим я согласился.

Когда я приступил к работе в 1983 году, театр стоял уже несколько лет закрытым. Официально он находился на капремонте, но не было ни проекта, ни денег.

Это были лучшие годы жизни. Я дома только ночевал, а все остальное оставлял в театре: и время, и здоровье, и деньги. И не потому, что я ненормальный. Я взялся спасти его в то время, когда он был закрыт всеми службами: санэпидстанцией, технадзором, пожарными. Он был полностью непригоден. Он ведь строился методом народного строительства 8 лет. Я помню, как нас школьников приводили помогать строителям.

Я все делал хорошо. Ну не умею я делать плохо. В театре знал каждую трубу, каждую лампочку.

Первым делом, когда я пришел, я взял комплект плюшевой одежды, порезал и оббил кресла, стулья, ложи и балконы. Нанял специалистов, чтобы привести в порядок сцену. Я заставил ее крутиться и сверкать и дал объявление о том, что театр готов принимать гостей.

мартюкВ июле я принял театр, а уже в сентябре приехали первые гастроли – это был Николаевский драматический театр им. Иванова. Мы заработали первые деньги, которые я пустил на замену водопровода и отопления. После этого гастролей в театре становилось все больше и больше. Я принимал по 10-12 театров в год: кто приезжал на неделю, кто на десять дней, кто на две недели. Помогал и им выжить, но и керчан не обежал. Всегда старался с руководителями договориться так: я тебе помогу сделать аншлаг, а ты продавай билеты подешевле. И в городе знали, что если я приглашаю, значит это стоящее, потому что Мартюк «фуфло» предлагать не будет.  

Я часто «ходил по хаткам», чтобы собрать денег и купить что-то новое и дорогостоящее в театр. Я так на все собирал, брал в долг, а потом отдавал с вырученных театром денег. 

Как-то я за целый чемодан денег выкупил пушку с самонаводящимся прицелом для проектирования изображения. Потом нашёл экран, надел на него чёрную рамочку, повесил на сцене, установил эту пушку, спроектировал и пустил узкоплёночные фильмы. Ко мне толпами ходили, чтобы фильмы посмотреть. За полгода эту пушка окупилась и начала приносить прибыль.

Директором театра им. Пушкина я был до 2007 года, потом меня выжили. Пока Грач меня и мои «проделки» покрывал, я оставался на месте. Как только он ушел, меня тоже уволили.

Про праздники города



Если у меня на Митридате не заплакали в течении постановки, значит я ничего (на самом деле было сказано более крепкое словцо, — прим. ред) не умею делать!

МартюкОдни плачут от жалости к героям, другие от жалости к себе, третьи плачут от счастья, что все хорошо. Плачут все!

Я не коллективный, не умею петь дифирамбы. Живу не в стае, а сам по себе. Умудрялся служить в армии и петь на концертах в судоремонтном заводе

После первой моей постановки я увидел старушек, которые не уходили. Спросил у них, почему до сих пор на Митридате, а они, замазывая слезы по щекам: «Когда же мы еще такое увидим. Может это в последний раз в жизни». Тогда я пообещал себе, что каждый год буду ставить такие постановки. С тех пор каждое 8-е мая – мое, День рыбака тоже, и зажжение огней на Новогодней ёлке, и праздник в честь Дня города на стадионе.

Смотрите: Красочные подробности Дня рыбака-2016

В руководстве города сначала не разрешали ставить киоски на набережной во время празднования Дня рыбака. Мол, выручки не будет. Так я в конце дня специально пошёл узнать, как обстоят дела. В одном киоске было продано 800 кг мороженного – это квартальная норма Керчи. Всем приходилось по несколько раз подвозить продукцию. Все зарабатывали на День Рыбака, как никогда.  Ведь на моих постановках вся набережная была «забита». Место пустое было сложно найти.

В 1998-1999 годах я выступил сценаристом и режиссёром-постановщиком первых двух праздников ко Дню города-героя Керчь. Весь алгоритм от утренних мероприятий на площади до ночного стадиона – моя идея. Правда,  сейчас об этом уже забыли. Даже пригласительных не дают…

От редакции: сегодня, 22 февраля, Станиславу Ивановичу – 75 лет. Весь коллектив KerchINFO.com поздравляет Вас с этой датой, благодарит за все, что вы сделали для города и желает крепкого здоровья!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


Поделитесь понравившейся информацией в социальных сетях!